Что важно знать родителям выпускников

 Сначала родители подростков мне пишут, звонят и рассказывают про учёбу своих детей: перестал готовиться, зависает в телефоне, кричит, что ничего не знает.

Потом, если присмотреться внимательнее, проступает другое: стал носить только длинные рукава, даже когда тепло, запирается в ванной надолго, вздрагивает от прикосновений, худеет или, наоборот, ест без остановки.

И вот тут разговор перестаёт быть про баллы ЕГЭ и становится про жизнь — в самом прямом, нефигуральном смысле. Я хочу поговорить с вами именно об этой, теневой стороне экзаменационного стресса, о которой не пишут в родительских чатах, но которую я вижу в своём кабинете постоянно.

 Тревога перед экзаменами — это нормально. Более того, в небольшой дозе она даже полезна: мобилизует, помогает собраться. Но когда тревога становится фоновым состоянием на недели и месяцы, она перерастает в нечто иное. Нервная система переходит в режим хронического перенапряжения, и тогда мы говорим уже не просто о волнении, а о невротических реакциях.

Под этим термином я понимаю не «болезнь» и не «слабость характера», это всего лишь способ, которым тело и психика сигналят: «Я больше не вывожу эту нагрузку в том режиме, который вы мне задали».

Как это выглядит в жизни обычного девяти- или одиннадцатиклассника?

Чаще всего родители замечают либо обострённую эмоциональность — слёзы на ровном месте, вспышки ярости из-за пустяка, крики «отстаньте от меня все», — либо, наоборот, странное замирание.

Ребёнок часами лежит лицом к стене и тупо скроллит ленту, не может заставить себя встать, умыться, позавтракать. Многие списывают это на лень и испортившийся характер, но на самом деле перед нами классическая картина истощения: психика включает режим энергосбережения, потому что ресурсов на активность просто нет. Это сродни тому, как телефон, упавший до одного процента заряда, отключает все приложения кроме самого необходимого.

Только у человека «необходимым» остаются базовые животные функции — дышать, лежать, иногда жевать, — а учёба и социальная жизнь уходят в глубокий минус.

Другой пласт невротических реакций, о котором говорить особенно тяжело, но необходимо — это психосоматика. Я имею в виду не воображаемые симптомы, а самые настоящие физические страдания, у которых нет медицинской причины, зато есть мощная психологическая подоплёка.

Внезапные головные боли по утрам в школу, хотя в выходные голова не болит. Тошнота, доходящая до рвоты перед пробниками.

Кожные высыпания, которые не берут мази и диеты. Боли в животе, обследованные вдоль и поперёк, но гастроэнтеролог разводит руками. Ко мне не раз приводили подростков с такими симптомами, и почти всегда выяснялось: тело берёт на себя ту эмоциональную тяжесть, которую запрещено выражать словами.

Нельзя сказать маме «я тебя ненавижу за это давление» или «я боюсь, что ты перестанешь меня любить, если я провалюсь» — и тогда тело само говорит за своего хозяина языком боли.

Порезы, расцарапывание кожи, ожоги, удары головой о стену или кулаком по бедру — всё это объединяют словом «селфхарм», но давайте сразу откажемся от мифа, что это «просто мода» или «желание привлечь внимание».

В моей практике я почти всегда вижу за этим совсем другую историю. Представьте себе скороварку, в которой бешено копится пар, а клапана для выхода нет.

Эмоции — страх, гнев, стыд, чувство собственной никчёмности — сжаты внутри под давлением. И вот наступает момент, когда психика больше не справляется с этой перегрузкой. Физическая боль становится тем самым аварийным клапаном.

Она даёт мгновенный, хоть и страшный, эффект: переключает внимание с душевной муки на телесную, которая понятна и конечна. Боль возвращает ощущение реальности собственного тела, когда кажется, что ты растворяешься в тревоге и перестаёшь существовать.

А ещё — и это важно понимать родителям — в этом действии часто скрыт огромный контроль: подросток не может контролировать свою жизнь, оценки, будущее, отношение окружающих, но он может контролировать хотя бы эту боль и эту крошечную ранку. Это способ не умереть психически, когда другие инструменты самопомощи недоступны или неизвестны.

Что со всем этим делать?

🔸️Первое и самое важное: если вы увидели следы на теле или заподозрили, что ребёнок причиняет себе вред, не кричите и не впадайте в ужас при нём. Это самый трудный родительский шаг, но ваша немедленная паника или, того хуже, стыд («как ты мог, мы же всё для тебя делаем») моментально сломают хрупкий мостик, по которому вам предстоит идти к его душевной боли.

Подросток и без того чувствует чудовищную вину и стыд за то, что с ним происходит. Ваш страх он считает как подтверждение: «Я правда сломанный и ужасный, раз даже мама в ужасе».

🔸️Поэтому правило номер один — выдохнуть и сказать спокойно, без допроса: «Я вижу, что тебе очень больно. Я не знаю пока, как помочь, но я хочу понять и буду рядом, когда ты будешь готов(а) говорить». Фраза может быть другой, главное — чтобы она не содержала оценки и давала пространство.

🔸️Перестаньте лечить подростка учёбой,мол, учись и все пройдёт.

Я понимаю, это звучит непривычно в сезон экзаменов, когда все мысли только о подготовке. Но представьте, что ваш ребёнок сломал ногу. Вы бы требовали от него пробежать кросс на пятёрку, потому что до конца года надо закрыть нормативы? Нет, вы бы сначала наложили гипс и дали ноге срастись. С психикой ровно то же самое.

Если у подростка невроз, панические атаки или селфхарм, его нервная система в данный момент «сломана» и требует покоя и восстановления, а не дополнительной нагрузки. Уберите на время давление: скажите, что сейчас важнее его состояние, а не баллы, и что вы справитесь с любыми результатами вместе.

🔸️Помогите найти легальные способы выхода напряжения, альтернативные селфхарму, и не запрещайте, а замещайте. Если боль даёт разрядку, предложите контрастный душ, интенсивный спорт до честной усталости, комканье и швыряние кубиков льда в ванну — ощущения острые, но безопасные. Если помогает надавливание — можно мять эспандер, пластилин, антистресс-игрушку с очень тугим сопротивлением. Если селфхарм даёт чувство контроля — пусть пробует рисовать на коже красным фломастером там, где тянет нанести вред, обводить контуры тела, фиксируя: вот здесь моя граница, здесь я начинаюсь, здесь я есть.

🔸️Ищите с ним слова для того, что он чувствует. Огромная проблема современных подростков — алекситимия, то есть неумение распознавать и называть собственные эмоции. Они чувствуют внутри бурю, но не могут сказать, что это: страх, ярость, стыд, одиночество, обида. А неназванное чувство пугает ещё сильнее.

Попробуйте в спокойные моменты, не накануне экзамена, а просто за ужином или во время прогулки, делиться своими наблюдениями без оценок: «Мне кажется, ты сегодня расстроен, это так?» или «Когда я сильно устаю, у меня внутри как будто тёмный ком. А у тебя как?» Это учит ребёнка связывать телесное ощущение со словом и видит, что быть уязвимым рядом с вами — безопасно.

🔸️Признайте ограниченность своих сил как родителя. Любящая мама или заботливый папа — это очень мощная поддержка, но порой недостаточная. Селфхарм всегда, подчеркну, всегда означает, что ребёнок находится в глубоком душевном кризисе, с которым он не способен справиться сам. Это сигнал, что психике нужен профессионал, так же как сигналом вызова скорой служит кровотечение.

Если вы заметили повторяющиеся эпизоды самоповреждений, или к ним добавился отказ от еды, или вы слышите разговоры о нежелании жить, речь идёт о необходимости комплексной помощи подросткового психолога или психиатра. Это - своевременная мера, которая поможет вашему ребёнку найти другие, здоровые способы пережить этот трудный период, а вам — понять, как стать для него ещё более надёжной опорой.

И помните: за каждым шрамом и каждым срывом стоит не желание умереть, а отчаянное, хоть и искажённое, желание жить — только без этой непереносимой боли внутри. И с этим можно справиться, шаг за шагом.